Чаадаев знакомство с пушкиным

Глава третья ПУШКИН И ЧААДАЕВ. К ИСТОРИИ РУССКОГО САМОСОЗНАНИЯ. Победы и беды России

чаадаев знакомство с пушкиным

Чаадаев был весьма известной личностью в обществе и до Начало знакомства Пушкина и Чаадаева относится к году, когда. Встреча А.С. Пушкина и П.Я. Чаадаева состоялась в году в .. К весне года знакомство А.С. Пушкина со столь опасными. Чаадаев и Пушкин. Чаадаев Петр Яковлевич (). Пушкин познакомился с Чаадаевым летом года у Карамзиных. Юный поэт еще учился в.

Пушкин в русской философской критике.

чаадаев знакомство с пушкиным

В том же году поэт, в посвященном П. Чаадаеву в стихотворении так определял его роль в своем развитии: Твой жар воспламенял высокую любовь Ты всегда мудрец, а иногда мечтатель Через десять лет, в продолжение которых поэт и мыслитель в силу различных причин общались весьма редко и мало, П.

Полное собрание сочинений и избранные письма. Пушкин так отвечал П. Чаадаеву 6 июля года: Пушкин писал здесь же: Вместе с тем Пушкин отметил: Чаадаеву заключались в следующем.

чаадаев знакомство с пушкиным

Он даровал им их живейшие воспоминания, их чудесное, их поэзию, все их высшие и плодотворнейшие идеи Мы не имеем ничего подобного Каждый факт должен выражаться идеей: Эту историю создает не историк, а сила вещей.

Историк приходит, находит ее готовою и рассказывает ее И в конечном счете именно не разработанность русской философии истории как необходимой основы национального самосознания порождала резкий критический пафос П. Это Россия, это ее необъятные пространства поглотили монгольское нашествие Таково же и другое пушкинское возражение. Народы движутся в то время сильно, без видимой причины: Все общества проходили через этот период.

Друзья и современники А.С.Пушкина. Чаадаев П.Я.

Пушкин писал об этом: Еще в году А. Необходимо отметить также, что позднее - не без воздействия плодотворно развивавшихся в России исторических исследований - П. Чаадаев многое воспринимал. Так, например, в году он писал о монгольском иге: Вместо того, чтобы разрушить народность, оно только помогало ей развиться и созреть.

Пушкина Первое послание А. Здесь речь также идет о политической свободе, о крушении власти, нарушающей законы И на обломках самовластья Пушкин представляет себя и друзей-декабристов борцами за свободу всего русского народа против самовластья и тирании: Но в нас горит еще желанье, Под гнетом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванье. Проблема свободы и власти постоянно волновала Пушкина по той причине, что это проблема глобального характера.

Пушкина со столь опасными людьми, как Н.

Дружба Пушкина и Чаадаева

Кочубею и дневниковые записи, в частности, к 9 мая года относится такая запись: Лабзина следующую катрен, якобы сочиненную также Пушкиным: Все это обернулось угрозой ссылки. Пушкина и, в том числе П. Чаадаев, смогли облегчить его участь - добились отмены ссылки.

Но дружбы нет со мной: Превыше самого дорогого - поэтического труда - автор ставит друга: Ни музы, ни труды, ни радости досуга - Ничто не заменит единственного друга. О том же писал и П. Пушкина именно Чаадаев "поворотил на мысль". Тарасов отмечают, что не исключено, что именно Чаадаев, чтивший в молодости творчество Байрона, первым познакомил Пушкина с творчеством мятежного лорда, причем, разумеется, - на языке оригинала.

чаадаев знакомство с пушкиным

Аненнков, - уже тогда читал в подлиннике Локка Интересны реалии, связанные с написанием Пушкиным стихов к портрету Чаадаева Если верить известному мемуаристу Ф. Вигелю, в комнате у Чаадаева висел его же собственный портрет "под двумя лавровыми деревьями в кадках; справа находился портрет Наполеона, слева - Байрона".

Именно к этому портрету, по свидетельству Ф.

Петр Яковлевич Чаадаев (1794–1856)

Вигеля, Пушкин и написал свои стихи, в которых выразил несоответствие между личными качествами и притязаниями Петра Чаадаева и реальными обстоятельствами его существования, которые, видимо, угнетали адресата пушкинского послания.

Эти строки можно сравнить с первым посланием Пушкина к Чаадаеву Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман; Но в нас горит еще желанье, Под гнетом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванье.

  • Журнальный зал
  • Глава третья ПУШКИН И ЧААДАЕВ. К ИСТОРИИ РУССКОГО САМОСОЗНАНИЯ
  • Чаадаев в жизни и творчестве А.С. Пушкина

Мы ждем с томленьем упованья Минуты вольности святой, Как ждет любовник молодой Минуты верного свиданья. Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Пушкин был радикально настроен - писал не только антикрепостнические стихи, но и злые эпиграммы на правительство, чем вынудил царя удалить его из Петербурга. Так, когда в году Н. Чаадаев исповедовал прямо противоположное убеждение.

Прежде чем цитировать его соответствующие высказывания, следует сделать одно существенное пояснение.

" Ангел " А. С. Пушкин

Эту уверенность Чаадаев высказывал многократно. Я часто говорил и охотно повторяю: Здесь следует вернуться к речи Александра Блока, с упоминания о которой я начал свою статью. И в том, и в другом случае речь идет об отношении политики к культуре. Между тем — хотя для многих людей это будет полнейшей неожиданностью — дело обстояло прямо противоположным образом: Чаадаев был настроен наиболее антизападнически как раз во время публикации своего столь ложно понятого письма!

Как видим, Чаадаев в это время очень критически относится к западничеству самого Петра Великого! Но это был, надо прямо сказать, своего рода экстремизм, и позднее Чаадаев сумел отнестись к проблеме соотношения России и Запада вполне объективно. У нас нет развития собственного, самобытного… Старые идеи уничтожаются новыми, потому что последние не истекают из первых, а западают невольно напрашивается каламбур: Вполне понятно, что никаким западничеством здесь и не пахнет! И в мае года Чаадаев пишет о Пушкине, замыслившем создать историю Петра I: Его книга придется как раз кстати, когда будет разрушено все дело Петра Великого: Что у нас общего с Европой?

Но через семь лет, в году, Чаадаев в сущности кается: Ознакомившись с делом ближе, я изменил свою точку зрения.

Конечно, далеко не всегда вопрос этот ставился прямолинейно и категорически, но все же он с несомненностью проступает, скажем, в спорах Белинского и Хомякова, Добролюбова и Аполлона Григорьева и даже позднего Владимира Соловьева и Николая Страхова и.

Между тем в творчестве — в том числе и в публицистике — Пушкина нет такого оценочного сопоставления Запада и России; и там, и здесь поэт видит свою истину и свою ложь, свое добро и свое зло, свою красоту и свое безобразие, свою святость и свою греховность.

Но то же самое с полным правом можно сказать и об историософии Чаадаева. Мыслитель, например, исключительно высоко ценил воплощенность христианских идей в социальном бытии и самом повседневном быте Запада и не находил такой воплощенности в России. И между прочим, именно эта сторона, этот аспект историософии Чаадаева особенно способствовал причислению его к западникам.

Поэтому он, например, оспаривал Тютчева, который был склонен хотя и не являлся последовательным представителем славянофильства отрицать полноценность Католицизма. Чаадаев писал о Западе: